Thursday, June 27, 2013

Следы


 Совершенно новый и замечательный вид информации открылся для меня на следующее утро после первого ограбления нашего дома, где мы жили в Ботсване.

Я совершенно не понимала, каким образом можно вычислить грабителей в этой глухомани. Да еще же они приходили ночью, их никто и не видел, конечно же.
И тут появляются наши храбрые парни и говорят, что нашли следы преступников, и ведут они к огромной дыре в заборе. Им даже удалось понять, какой марки была обувь злоумышленников.

Начиная этого утра я стала обращать гораздо больше внимания на то, что находится у меня под ногами. Оказывается, что можно по следам узнать, кто это был, куда и с какой скоростью он шел, когда примерно это происходило, и что он делал на своем пути. Ведь это всегда маленькая история о человеке.

Я запомнила, как выглядят следы обуви и ступней почти всех членов нашей команды. Иногда смотришь на землю, а там - свежие следы того, с кем тебе не очень-то хочется встречаться. И пошла-пошла куда нибудь в сторону, кустами и оврагами, чтобы избежать нежелательных разговоров.

А вид чьих-то других следов, больших и очень правильных следов босых ступней, наоборот, заставляет сердце биться быстрее, и ноги сами бегут туда, куда ушел этот человек. Для того, чтобы никто не понял, что мы довольно часто "случайно" встречаемся с Яковом (на территории миссии отношения между представителями противоположного пола запрещены, поэтому нужно было делать всякие финты ушами), приходилось идти к месту встречи разными путями, снимая и снова надевая обувь, петляя, заметая следы. Не знала, что такое возможно и в моей жизни.

Во всех местах, где я когда-либо жила, было слишком много асфальта и людей, и слишком мало песка и личных взаимоотношений, поэтому навыки различения следов не имеют там никакого значения. Можно прожить всю жизнь, не зная таких элементарных, но, в то же время, интересных вещей.


Как жаль, что в большом городе никаких следов не остается. Ни от ног, ни от людей, ни от их жизней.

Tuesday, June 18, 2013

Праздник к нам приходит

Cегодня в ЮАР национальный день отказа от обуви. Мотивом является желание дать людям почувствовать, каково бедным обделенным африканским детям, не имеющим возможности приобрести даже пару сланцев.

 В ЮАР сейчас холодно, между прочим. Зима там. И когда ходишь по холодному асфальту босиком, ноги почти что примерзают. Ну, если не примерзают, то, уж точно, временами перестаешь себя ассоциировать со своими нижними конечностями, потому что им больно и холодно.



А вообще, пусть африканские дети не жалуются на это! Для нас, городских жителей, возможность пройтись босиком можно считать роскошью. Я бы с удовольствием вообще отказалась от обуви, но у нас как-то грязновато в общественных местах, а в метро вообще запрещено появляться босоногим людям.

 В общем, мои африканские товарищи, я вас поддерживаю и постараюсь сегодня пройти хотя бы десять метров босиком по улице.

Tuesday, June 11, 2013

Сегодня обратно в Москву. Хочется приступить уже к столичной жизни. Все-таки, соскучилась по всему этому за полгода.

Saturday, June 8, 2013

Поворот не туда-2

Еще и недели не прошло, как я вернулась домой в Россию. За полгода отвыкла совсем, конечно. Когда уезжала, был мороз, снег, люди в шубах и шапах. А сейчас девчонки с голыми белыми ногами в футболках с безвкусными принтами, противосолнечные очки на лбах, яркий макияж и прочие кошмары нашего городка. Почему-то, я была гораздо лучшего мнения о Москве и москвичах хотя бы в плане одежды. А тут вон какой облом. Смотреть на них больно.

Но и не в этом вовсе дело. Дело в том, что они друг друга боятся!! Люди боятся людей! Люди не готовы терпеть друг друга, им неудобно друг с другом. Они хотят друг от друга избавиться.

Вчера вечером собрала рюкзак и поехала на Павелецкий вокзал. Купила в автомате билет на поезд (наконец-то, и в РЖД пришла цивилизация), и за пять минут до отправления зашла в свой вагон. В моем купе уже сидели двое приличных мужчин. Одно место пока что оставалось вакантным. Я подумала - кто же еще с нами поедет?

Через минуту из тамбура послышалось странное обращение к проводнице: "Девушка, вы бандитов принимаете?" Девушка, конечно, обязана принять в вагон практически любого, у кого есть билет. Она предупредила этого не вполне трезвого пассажира, что его обязательно высадят, если будет буянить.

Конечно, он стал слегка буянить. И достался он нам, т.к. был именно тем недостающим звеном нашего купе. Начал пытаться разговаривать. Рассказывал, что вот только откинулся с зоны, сидел десять лет за убийство человека. Через пять минут он вдруг стал вором, отсидевшим всего восемь лет, а через полчаса - офицером-пограничником, служившим в Казахстане и воевавшим (с кем это, интересно?) за Россию. В основном, он адресовал свои душевные излияния мне, т.к. я сидела прямо напротив, а двое мужиков-соседей уткнулись в какие-то свои бумаги и что-то писали.

В конце концов, один из них не выдержал, и когда пошел за чаем, попросил проводницу пригласить начальника поезда и полицию для составления протокола и устранения неудобного попутчика из транспортного средства. В общем, на следующей станции в вагон зашел полицейский, они составили протокол и вытолкали из вагона уже слегка протрезвевшего начавшего осознавать всю неловкость своего положения мужика.

Блин, мне было его жалко. Хоть от него и несло перегаром, и он болтал всякую чушь, но ведь он же не бил никого и не оскорблял. И, если б не него прикрикнули, он бы спокойно пошел спать на свою полку. А его просто взяли и без предупреждения выставили из поезда.

Потом, когда нас в пенале осталось всего трое, один из этих мужиков обратился ко мне: "Ну что же вы, девушка, ничего про него не сказали полицейским? И вообще, таким молодым девушкам, как вы, с пьяными разговаривать нельзя, и слушать его даже нельзя было!"

Блин, а что, если я как человек, косящий под журналиста, люблю пьяных мужиков слушать? И вообще, заткнись, слабак! Мог бы и попробовать поставить алкаша на место, а не упрекать меня в том, что мне пришлось слушать эти пьяные басни.




А потом мне и правда стало немного стыдно за то, что я слушала пьянчугу. И что я его слушала? Должна была сразу понять, что человек он неадекватный, и что на него не стоит обращать внимания. И что разговаривал он сам с собой слишком громко, а за громкие разговоры с самим собой можно загреметь в обезъянник.


Прошло несколько часов. За окном стемнело, все уже с расслабленной полуулыбкой расположились на своих полках. Два моих попутчика вели между собой разговор. Правда, когда я получше прислушалась и попыталась своим свежим и отвыкшим от русской речи ухом понять, о чем это они тут разговаривают, то оказалось, что каждый из них разговаривает сам с собой, и несут они чушь еще пострашнее того, что рассказывал тот наш офицер-убийца. Все про какие-то свои дела на работе, про студентов, которых им приходится учить. Про кондиционеры в поездах, про следящее оборудование для армии. Людям хотелось рассказать друг другу о своей скучной и однообразной жизни, но никто из них не слушал другого. Оба только рассказывали. И в голову этим двум приличным и гордым собой людям прийти не могло, что в пьяном лепете иногда бывает больше смысла, чем в том, что говорят они.

А я привыкла работать в команде, не обижаться на людей и стараться тащить их и не бросать даже когда не все благополучно. Я привыкла к Африке, где в рейсовом автобусе на весь салон транслируется "Поворот не туда", орет музыка и дети. Люди разговаривают, как им захочется, и никто не жалуется. Все терпят и принимают друг друга такими, как есть. А наше
цивилизованное общество хотя удобно и безопасно, но, порой оно, все же, злоупотребляет своими конституционными правами.